Кафка и спорт
Знаменитый пловец
![Кафка на пляже со своим другом, писателем Эрнстом Вайсом, в Травемюнде или в Марилюсте Кафка на пляже со своим другом, писателем Эрнстом Вайсом, в Травемюнде или в Марилюсте](/resources/files/jpg1313/kafka-der-grosse-schwimmer-wagenbach-verlag_23x1-formatkey-jpg-w983.jpg)
Большинство знает Франца Кафку как гениального автора «Превращения», «Приговора» или «Процесса». Некоторые ценят его за тексты с восхитительным уровнем жалости к самому себе. Но очень многие фанаты Кафки не знают, что он был физически очень развитым человеком, Кафка был не просто спортсменом, он был очень продвинутым спортсменом. Забавный факт: его правнучатый племянник Мартин Кафка тренирует сборную Чехии по регби.
Бенедикт Мария Арнольд
Франц Кафка совершал долгие прогулки и походы, ходил на гребной лодке по Влтаве и играл в теннис. Он старался уравновесить свою изнурительную работу «гимнастикой по системе Мюллера». Так в начале 20-го века называли особую систему упражнений. Датский спортсмен и тренер по гимнастике Йорген Петер Мюллер написал очень популярную книгу под названием «Моя система». В ней он описал гимнастические и дыхательные упражнения, цель которых заключалась в следующем: «15 минут интенсивной тренировки каждый день, и ты будешь силён и здоров!»
Кафка был в восторге от Мюллера и с 1910 года увлечённо занимался каждый вечер — настойчиво рекомендуя своим близким делать как он. В одном из писем к Фелиции Бауэр он так мотивировал подругу: «Я в ближайшее время отправлю тебе «Систему для женщин», и ты постепенно начнёшь заниматься по Мюллеру — систематически, осторожно, основательно, ежедневно (ты же обещала, верно?), будешь мне подробно обо всё рассказывать, чему я буду очень рад». Но все его рекомендации ушли в песок, Фелиция Бауэр так и не заразилась общим хайпом.
Однако куда более важную роль в жизни Кафки играл другой вид спорта — плавание. Он страстно увлекался плаванием на протяжении всей своей жизни. На контрасте с унылыми рабочими буднями погружение в воду и передвижение в ней давало Францу Кафке удивительное чувство свободы. Ему было настолько важно всегда иметь возможность поплавать, что он перед каждой поездкой узнавал, есть ли там на месте таковая. В Праге у него всегда был годовой абонемент в школу плавания на Софийском острове — даже когда он уже болел туберкулёзом.
При взгляде на биографию Кафки такое его увлечение плаванием удивляет. Отец регулярно брал его с собой в «Гражданскую школу плавания» на Малой Стране. Там отец семейства обучал сына плаванию, хотя сам, по утверждению Кафки, плавать не умел. В своём знаменитом «Письме к отцу» Франц Кафка пишет:
«Я вспоминаю, например, как мы иногда раздевались в одной кабине. Я – худой, слабый, узкогрудый, Ты – сильный, большой, широкоплечий. Уже в кабине я казался себе жалким, причем не только в сравнении с Тобой, но в сравнении со всем миром, ибо Ты был для меня мерой всех вещей. Когда же мы выходили из кабины к людям, я, держась за Твою руку, маленький скелет, неуверенный, стоял босиком на досках, боясь воды, неспособный перенять Твои приемы плавания, которые Ты с добрым намерением, но в действительности к моему глубокому посрамлению все время показывал мне,– тогда я впадал в полное отчаяние и весь мой горький опыт великолепно подтверждался этими минутами. Более сносно я чувствовал себя, когда Ты иной раз раздевался первым и мне удавалось остаться одному в кабине и до тех пор оттянуть позор публичного появления, пока Ты не возвращался наконец взглянуть, в чем дело, и не выгонял меня из кабины. Я был благодарен Тебе за то, что Ты, казалось, не замечал моих мучений, к тому же я был горд, что у моего отца такое тело.
Более загадочно, чем в письме к отцу, Кафка высказывается на тему плавания в одном из незаконченных текстов. Это фрагмент прозы, начатый примерно в 1920 году, в нём рассказывается о безымянном олимпийском чемпионе, который поставил мировой рекорд по плаванию и прибывает на родину, где его ждёт торжественный приём. Он участвует в посвящённых ему торжествах, но при этом пловец замечает, что всё вдруг изменилось: гости говорят на непонятном языке, да и родной город уже совсем не тот. Олимпийский чемпион начинает произносить речь, в которой говорит о своём наблюдении, а также о том, что он он вообще-то совсем не умеет плавать. Он, мол, уже давно хотел научиться, но «как-то не было подходящего случая».
Кафкианская логика одновременности подразумевает, что он сразу и олимпийский чемпион по плаванию, и не чемпион: «… я установил рекорд, приехал на родину, меня зовут именно так, как вы меня называете, пока всё правильно, но потом всё уже неправильно, я не на родине, я не знаю и не понимаю вас».
Текст внезапно обрывается, во время речи «знаменитого пловца», как его называют вначале. Для самого Кафки плавание стало жизненной необходимостью. Даже незадолго до смерти он с тоской вспоминал минуты, проведённые в «Гражданской школе плавания». Никакое другое занятие не давало ему столько свободы. Когда он пожаловался врачу на сердце и тот посоветовал ему приостановить занятия водным спортом, Кафка написал Фелиции Бауэр: «… не плавать, это невозможно».